СТАРЫЙ ДОМ
Рассказ
Этот случай принёс много неприятностей товарищу Кычикову. Това-
рищ Кычиков был домоуправляющим. Неприятности у него бывали и
раньше. В подъездах терялись мусорные вёдра и веники. Однажды поте-
рялся дворник дядя Митя, но потом нашёлся. Пропали доски, при-
везённые для ремонта, и не нашлись (тоже была неприятность). Но что-
бы исчез целый дом?.. Тем более, что в нем имелся жилец, не уплатив-
ший вовремя за квартиру.
Товарищ Кычиков не верил своим глазам. И другие товарищи сначала
тоже не верили. Но, хочешь - верь, хочешь - нет, а на углу улиц Са-
довой и Холодильной до сих пор пустое место. Летом оно зарастает
одуванчиками, а зимой там ребятишки из детского сада номер двадцать
восемь лепят снежных баб.
Дом был небольшой. Старый и деревянный. Двухэтажный. Жили в нём
разные люди: монтёр Веточкин, который всем чинил электроплитки и лю-
бил играть в домино; фотограф но фамилии Кит, который фотографиро-
вал только на работе, а дома - никогда; очень застенчивый музыкант
Соловейкин, который играл на трубе. Жила Аделаида Фёдоровна
- женщина, считавшая, что её все обижают. Жил Вовка - обыкновенный
третьеклассник. Ещё обитал в доме ничей котёнок с удивительным име-
нем - Акулич. И, кроме того, в квартире номер шесть проживал Петр
Иванович. Днём он работал в конторе, а по вечерам писал жалобы. На
всех по очереди. На монтёра Веточкина - за то, что он чинит элек-
троплитки, а телевизоры чинить не умеет. На музыканта Соловейкина -
за то, что однажды он солнечным майским утром заиграл дома на трубе.
На Вовку - за то, что он не поздоровался на лестнице. На Акулича -
за то, что он ничей. На товарища Кычикова - за то, что он допускает
все эти безобразия.
Ответы на жалобы иногда приходили с опозданием. Тогда Петр Ивано-
вич писал жалобы на тех, кто задерживает ответы.
У старого дома был свой характер. Одних жильцов дом любил, других
- не очень. Иногда он бывал в хорошем настроении, весело хлопал
дверьми, празднично звякал стёклами, посвистывал всеми щелями и даже
в самые темные углы пускал солнечных зайчиков, за которыми охотился
Акулич. Иногда дом сердился или скучал. Ступени сварливо скрипели,
углы с кряхтеньем оседали, с потолков сыпались чешуйки мела.
Но не думайте, что дом был ворчлив и страдал болезнями. Грустил
он редко, ревматизма у него не было, и он не боялся сырой погоды.
О том, что у дома есть характер, знали только Вовка и Акулич. Но
Акулич никому про это не рассказывал, потому что не умел говорить. А
Вовка не рассказывал, потому что некому было. О таких важных вещах
говорят лишь самым надёжным друзьям, которые всё понимают. Но Вов-
кин друг Сеня Крабиков уехал. Насовсем. В город, который лежит у
Очень Синего моря. Иногда получается в жизни так неправильно: живут
два хороших друга, а потом вдруг один уезжает. Далеко-далеко. А вто-
рой остаётся. И обоим грустно. Ведь не так легко найти нового хоро-
шего друга. Да если и найдёшь, он не заменит старого.
Летом в доме появился новый жилец. Капитан Самого Дальнего Плава-
ния, который вышел на пенсию. Это был настоящий Старый Капитан.
Как все старые капитаны, он курил большую трубку, скучал по морю
и носил куртку с блестящими пуговицами и нашивками.
Он поселился в квартире номер пять у своей взрослой дочери. Дочь
говорила, что очень рада. Она и в самом деле была рада. Но Капитан
громко кашлял по ночам, и была у него привычка тяжело ходить из уг-
ла в угол. А со своей комнатой Капитан сделал что-то непонятное. Он
развесил по стенам бело-синие морские карты и фотографии больших па-
роходов. Напротив двери он прибил портрет бородатого хмурого челове-
ка. А в углу у шкафа¶ Нет, вы только подумайте! Старый Капитан укре-
пил там на стене корабельный штурвал. А рядом поставил тумбочку с
морским компасом. Компас был величиной с кастрюлю и назывался "ком-
па'с". Тумбочку капитан сколотил сам. Называлась тумбочка "нактоуз".
В компасе не было видно стрелки. Вместо неё качалась на игле
круглая шкала с маленькими цифрами и большими буквами; N, O, S, W.
Шкала называлась "картушка". Учтите: не "катушка" и не "картошка", а
"картушка". Сверху, по краю компаса, лежало широкое медное кольцо, а
под ним - на белой внутренней стенке компаса - была черта. Курсовая
черта. Раньше, когда компас находился на судне, черта смотрела
впёред. Туда же, куда был устремлён нос корабля. А картушка всегда
смотрела буквой N на север (под ней всё-таки были спрятаны магнит-
ные стрелки). Когда корабль поворачивал, курсовая черта поворачива-
лась тоже и скользила над числами картушки. А потом останавливалась
и показывала курс: куда плывёт корабль.
Дом - не пароход и не фрегат. Он стоит на месте. И поэтому черта,
уткнувшись в стену, застыла на одном курсе: двести тридцать пять
градусов. Это было немножко грустно...
...Конечно, Вовка быстро подружился со Старым Капитаном. Они оба
любили сквозняки, фильмы про море, серьёзные разговоры и приключе-
ния. Оба не любили рано ложиться спать, книжки, где только одна лю-
бовь, манную кашу и Аделаиду Фёдоровну.
По вечерам Вовка часто приходил к Старому Капитану. Он крутил
штурвал, смотрел на компас и слушал Истории. Их рассказывал Капитан.
Истории были разные: про извержение нового вулкана на острове Трис-
тан д'Акунья, про Арктику, про ручного пингвина Сёмку, про плавания
по Дуге Большого Круга, про Сингапур, тайфуны и последнего пиратско-
го капитана Питера Гринхауза, который потом исправился и жил на мая-
ке вдвоём с собакой по имени Ахтер-Буба.
1 2 3 4